«И долго буду тем любезен я и этим…» Владимир Вишневский
Пушкинские даты принято отмечать широко и торжественно. Кажется, что так было всегда. Можно вспомнить, знаменитую речь Фёдора Достоевского, сказанную им на открытии памятника Пушкину в Москве. Можно вспомнить ставшую крылатой фразу о нём другого русского поэта 19-го века Аполлона Григорьева: «Пушкин – наше всё». С детских лет, с «энциклопедии русской жизни» – «Евгения Онегина» мы не задумываемся об этом. Мы просто это знаем.
И у каждого из нас – не только у Марины Цветаевой, почитавшей поэта как святыню — свой Пушкин. Каждый по-своему его «видит» и чувствует. Этому есть своё объяснение, своё оправдание. Впрочем, многоликость Пушкина зафиксирована, например, в книге Викентия Вересаева «Пушкин в жизни». Разным людям он виделся и русым, и черноволосым, даже рыжим… Цвет его глаз также варьируется от чёрного (тёмного, карего) до серого (синего)…
У каждого – свой Пушкин. Но и – общий, один на всех. «Здесь русский дух, здесь Русью пахнет!» — так словами Поэта определил эту всеобщность Пушкина В. Белинский.
Редкий поэт не посвящал Пушкину своих стихов. У каждого из них свои, особые отношения с поэтом. Вот, например, у Давида Самойлова в стихотворении «Болдинская осень»:
«… Какая мудрость в каждом сочлененье Согласной с гласной! Есть ли в том корысть! И кто придумал это сочиненье! Какая это радость — перья грызть! Быть, хоть ненадолго, с собой в согласье И поражаться своему уму! Кому б прочесть — Анисье иль Настасье? Ей-богу, Пушкин, все равно кому!»
«Весёлое имя – Пушкин!» — восклицал Александр Блок. Может, поэтому слагались о нём анекдоты, причём не только в прошлом веке.
Популярны, скажем, анекдоты Даниила Хармса (или ему приписываемые). Вот один из них:
«Пушкин часто бывал в гостях у Вяземского. Подолгу сидел на окне, всё видел и всё знал. Он знал, что Лермонтов любит его жену. Поэтому он считал не вполне уместным передать ему лиру. Думал Тютчеву послать за границу. Не пустили. Сказали: не подлежит, имеет художественную ценность. А Некрасов ему как человек не нравился. Вздохнул и оставил лиру себе».
Получается, что классика – она только для тех классика, кто знает это, кому об этом рассказали (вдолбили в голову)?.. В советское время «ходил» анекдот про школьную учительницу, перепечатывавшую для своего сына на машинке «Вешние воды» Тургенева. «Зачем Вы это делаете?» — спрашивают её. – «А что делать, если мой сын ничего, кроме самиздата, не читает?..»
Сейчас времена другие, конечно. Печатают всё. Но ведь для тех из нас, кто не читал (или почти не читал) Пушкина или того же Тургенева, — они всё равно совершенно новые писатели. А выдать их за самиздат невозможно…
Подготовила Елена Токаренко
(в материале использована информация из открытых источников)
Главное богатство любой библиотеки — ее фонды. На 1-е января 2020 года фонд Медведевской центральной районной библиотеки составляет более 40 тыс. экземпляров документов. Это книги и брошюры, журналы и газеты, открытки, CD диски, аудиокассеты и др. Есть среди них и особо ценные или антикварные издания. Это книги, согласно Указа президента РФ № 1108 от 30 мая 1994 г., вышедшие в свет более 50 лет назад. Среди них можно выделить издания, посвященные жизни и творчеству А.С. Пушкина.
1.Сочинения и письма А. С. Пушкина / под редакцией П. О. Морозова ; примечания П. О. Морозова, В. В. Каллаша. – Санкт-Петербург : Типо-литография Товарищества «Просвещение», [1906]. Т. 8 : Письма (1815-1837). – 544 с.
В 1896 г. в Петербурге общественным деятелем и предпринимателем Н. С. Цетлиным было организовано ТОВАРИЩЕСТВО «ПРОСВЕЩЕНИЕ». Издательство выпускало множество книг по естествознанию, технике, литературе, истории и прочим отраслям знаний. Одним из важнейших издательских направлений «Просвещения» были собрания сочинений русских и западноевропейских писателей. У читателей большой популярностью пользовалась серия «Всемирная библиотека. Собрание сочинений знаменитых русских и иностранных писателей». В серии были выпущены и собрания сочинений Достоевского, Кольцова, Крылова, Лермонтова, Островского, Диккенса, Мопассана и других.
Среди книг этой серии — Собрание сочинений и писем А.С. Пушкина. В 1903 г. в результате многолетней работы вышли первые три тома нового 8-ми томного издания сочинений и писем поэта. Его подготовил историк литературы и театровед Петр Осипович Морозов (1854—1920). Это издание, критически проверенное и дополненное, с биографическим очерком, объяснениями и примечаниями является важной вехой в истории публикации пушкинского наследия.
В нем составители пытались собрать все, появившееся до тех пор в печати с его именем, достоверно ему принадлежащее. Все материалы были проверены, исправлены и дополнены по сохранившимся рукописям поэта или по спискам, сделанным с подлинников. Предисловие к 8-му тому написал историк русской литературы Каллаш Владимир Владимирович (1[13].03.1866—1919 гг). В нашей библиотеке имеется только этот 8-й том издания.
На книге имеется штамп Бесплатной народной читальни города Царевосанчурска, открытой в 1894 г. Одним из заведующих читальни стал купец Семён Васильевич Голубев. Царевосанчурская городская дума предоставила место для читальни в здании своей управы, дума же приняла постановление о ежегодном ассигновании бесплатной читальне 50 рублей.
2.Пушкин полное собрание сочинений : в 16 томах / редакторы: Л. Л. Домгер, Н. В. Измайлов, Л. Б. Модзалевский, Д. П. Якубович. – Ленинград : Издательство Академии Наук СССР, 1941. Т. 14 : Переписка (1828-1831). – 548 с. : ил.
Полное собрание сочинений Пушкина в 16 томах — издание произведений, критических статей и переписки Александра Сергеевича Пушкина, начатое Академией наук СССР в 1933 году и приуроченное к отмечавшемуся в 1937 году столетию со дня гибели поэта. Выпуск собрания сочинений осуществлялся издательством АН СССР в 1937—1949 годах, Над томами переписки работали Д. Д Благой, М. А. Цявловский, Л. Л. Домгер, Н. В. Измайлов, Л. Б. Модзалевский, Д. П. Якубович. Всего в собрание вошло 820 писем Пушкина, часть из которых представляла собой скорее записки в несколько слов, часть же переписки содержала наброски будущих публицистических статей. По мнению Б. Л. Модзалевского, в архивах сохранилось не более трети эпистолярного пушкинского наследия. Отсутствие научных комментариев особенно отразилось на томах переписки Пушкина, так как без них для неподготовленного читателя слишком многое остаётся неизвестным и непонятным, краткие текстологические справки и указатели имён не могут заменить требуемого полноценного научного аппарата.
3.Пушкин, А. С. Избранные сочинения / А. С. Пушкин ; редактор И. Ширяев. – Москва : Государственное издательство художественной литературы, 1949. – 654 с. : цв. ил.
В издание вошли избранные стихотворения А.С.Пушкина («Вольность», «К Чаадаеву», «Кинжал» и др.), поэмы («Руслан и Людмила», «Полтава», «Медный всадник», «Евгений Онегин»), сказки («Сказка о попе и работнике его Балде», «Сказка о рыбаке и рыбке», «Сказка о золотом петушке»), драмы («Борис Годунов», «Скупой рыцарь»), проза «Капитанская дочка», «Дубровский», «Станционный смотритель»).
Тиражом в 500 тысяч экземпляров, вышло иллюстрированное издание избранных сочинений великого русского поэта Александра Сергеевича Пушкина к 150-летию со дня его рождения! В настоящее время такие большие тиражи ушли в прошлое. Тираж, к примеру, 3000 экземпляров теперь считается весьма внушительным.
4.Лежнев, А. Проза Пушкина: опыт стилевого исследования / А. Лежнев ; редактор Секерская. – Москва : Гослитиздат, 1937. – 415 с.
В 1937 году в СССР с большим размахом отмечали столетие гибели Пушкина. Книга литературоведа Абрама Захаровича Лежнева (1893—1938) появилась на свет именно этот в год. Сам литературный критик 5 ноября 1937 года был арестован по обвинению в участии в «контрреволюционной террористической организации», 8 февраля 1938 года Военной коллегией Верховного суда СССР приговорён к смертной казни и в тот же день расстрелян. Реабилитирован Военной коллегией Верховного суда СССР 11 августа 1956 г.
Зав. отделом обслуживания Медведевской ЦБ Костылева Н.Е.
«Как роман» Д. Пеннака — блестящее эссе. И не только для родителей, которые отчаялись увидеть ребенка с книжкой в руках и в своей беспомощности готовы записать его да хоть на курсы скорочтения, лишь бы читал! Это эссе — непередаваемое удовольствие для всех, кто знает счастье быть читателем. Для кого книга как роман. Для кого чтение как любовь.
Пеннак, Даниэль. Как роман : [педагогическое эссе] / Даниэль Пеннак. – Москва : Самокат, 2016. -176 с. – («Самокат» для родителей).
«Убедительная просьба (умоляю!) не использовать эти страницы как орудие педагогической пытки» Даниэль Пеннак
Педагог и писатель Даниель Пеннак родился в 1944 году в Касабланке (Марокко), в семье военного. Детство и юность провел в гарнизонах французских колоний Африки и Юго-Восточной Азии. Образование Пеннак получил в Ницце. Работал резчиком по дереву, таксистом, художником-иллюстратором. Более 25 лет он был учителем в Париже и Суассоне, где по большей части занимался обучением детей с задержками в развитии. Первые литературные опыты Пеннака были отвергнуты в большинстве редакций, и писатель стал работать над своим стилем. Два года, с 1978 по 1980, Даниель Пеннак провел в Бразилии, где и решил писать книги для детей. К этому периоду относятся его известные книги «Собака Пес» (1982) и «Глаз волка» (1984).
Книга «Как роман» вышла в 1992 году и переиздается до сих пор. Это эссе – одно из самых авторитетных среди библиотекарей и педагогов. В нем рассказывается о том, как привить ребенку любовь к чтению, не заставляя его при этом читать то, что он не хочет. Даниэль Пеннак как педагог имеет большой опыт и благодаря его методам многие дети научились любить чтение и книги. Встав на защиту прав юных читателей, Даниэль Пеннак сформулировал «Декларацию прав читателя».
Эти простые правила адресованы родителям самостоятельно читающих детей, но почти все из них подойдут и взрослым читателям. На сегодняшний день проблемы педагогики снова вошли в область общественного интереса. Давление на детей дома и в школе порой оказывается очень сильным – школьные нагрузки и требования не оставляют им свободного времени, чтобы немного отвлечься и отдохнуть. В такие моменты дети мечтают перенестись куда-нибудь в другой мир, и лучше всего им помогла бы книга.
Но не «рекомендованная насильно» родителями или учителями, а выбранная самостоятельно, «для души». Так, в своем эссе Пеннак рассказывает о подростке, в тоске засыпающем над увесистым программным кирпичом, и о взрослых, которые назначили телевизор главным и единственным источником бед. Автор поправляет их, напоминая о том, как давно они сами не брали в руки книгу и не читали вместе с ребенком. Почему вдруг чтение стало не радостью, не привилегией, а наказанием? Пеннак заставляет читателей вспомнить, отчего они в детстве так любили читать книги тайком, под одеялом?
«Чтение тогда было актом протеста. Мало того что роман был открытием, к этому еще прибавлялся азарт неповиновения. Двойная роскошь! О, эти памятные часы краденого чтения под одеялом при свете карманного фонарика!».
А чтение в метро – для взрослых читателей иногда это единственное время, которое они могут уделить книге. Метро и транспортная система в целом в современном мире стала самым большим читальным залом!
Детская психология по отношению к любимым книгам тоже обозначена просто и ясно:
«Как только та или иная книга дочитана нами, она уже наша, дети так и говорят: «Это моя книга…», она — неотъемлемая часть нашего «я». Несомненно, по этой-то причине мы так неохотно возвращаем книги, которые нам дали почитать. Речь идет не о краже (нет-нет, мы не воры, как можно…), а, скажем, о перемещении собственности или, вернее, переходе в другое состояние: то, что было чьим-то под взглядом этого кого-то, превращается в мое по мере того, как насыщает мой взгляд; и, право же, если я полюбил то, что прочел, мне довольно-таки трудно это «вернуть».
Отчего же у книг такая огромная притягательная сила? Раз прочитанное в детстве, как правило уже никогда не забывается. А сюжеты и герои, поразившие нас, оказываются настолько сильны, что, кажется, могут перевернуть весь мир.
«Бывает, недоумение потрясает до немоты: как же так? Неужели то, что меня перевернуло, никак не подействовало на мировой порядок? Как возможно, чтобы XX век стал тем, чем стал, после того как Достоевский написал «Бесов»? Откуда взялся Пол Пот и ему подобные, когда уже описан Петр Верховенский? А ужасы лагерей после того, как Чехов написал «Сахалин»? Кому открыл глаза безжалостный свет Кафки, в котором наши наихудшие очевидности обретали резкость, как на цинковых фотопластинах? И кто из живущих среди творившегося тогда кошмара услышал Вальтера Беньямина? И почему, когда все уже свершилось, весь мир не прочел «Род человеческий» Робера Антельма хотя бы ради того, чтоб освободить Христа Карло Леви, навечно остановившегося в Эболи? Чтобы какие-то книги могли так перевернуть нам душу и при этом не помешали миру двигаться от плохого к худшему — тут есть от чего онеметь».
Книга написана удивительно легко и увлекательно. Наших читателей приятно удивит тот факт, что Даниэль Пеннак очень любит русскую литературу: на страницах эссе появляются не только Гоголь, но и Пушкин, Чехов, Достоевский.
«Как роман» Даниэля Пеннака — это замечательная книга, которая пронизана любовью к печатному слову и которая до сих пор не утратила своей актуальности. Пеннак научил любви к чтению не только своих учеников, но и многих людей по всему миру.
Признайтесь – многие ли из вас читают ежедневно, читают друг другу вслух в семье? Перечитываете ли вы понравившиеся книги, обсуждаете их с друзьями и родственниками? Дарите ли вы книги друг другу на праздники? Давно ли вы были с детьми в книжном магазине? В библиотеке? Сколько у вас дома книг? 50? 100? 1000?..
«Скажи мне, что ты читаешь…»
Фраза о том, что СССР – самая читающая страна в мире, была произнесена Брежневым с трибуны съезда, потом подхвачена, растиражирована и внедрена в массовое сознание. Многие тогдашние постулаты остались чем-то, во что никто не верил и над чем все посмеивались, — а этот тезис живёт. Более того, времена СССР по-прежнему остаются неким «эталоном» культурного уровня.
С тех пор страна изменилась. Книжный мир, проблемы и люди в этом мире – всё изменилось. А как? И что из этого следует? И кто, и каким образом?
Общепризнано: с литературой, чтением, издательским делом что-то происходит. Но что? Тут сталкиваются две крайние точки зрения, очень эмоциональные и жёстко альтернативные. Первая – катастрофическая: люди перестали читать, а если и читают, то всякую дрянь; скоро ТВ и Интернет всё слопают. Вторая – бодряческая: на самом деле оснований для опасений нет, на книжных ярмарках, например, море людей, которые покупают хорошие книги; телевидением нас пугают уже давно, а Интернет – великое изобретение, которое делает новое поколение более информированным и свободным, чем старшее. Так сказать, это тот спор, в котором выясняется не истина, а число пострадавших.
Включив для ребёнка мультики, дав в руки смартфон, мы получаем время, чтобы спокойно заняться своими делами. Это куда проще, чем в течение часа читать ребёнку книжку, — но вряд ли мы потом убедим своё чадо, что читать престижно, модно и полезно. Хорошо, если встретится на его жизненном пути учитель литературы или библиотекарь, способный привить любовь к книгам, чтению. Согласитесь, хороший учитель и при советской, насквозь идеологизированной программе умудрялся воспитать любовь к классике и книгочеев. Плохой — вообще отбивал охоту читать. А ещё говорят, хороший библиотекарь стоит тысячи книг…
Издание «Человек читающий. Homo legens» — это размышления виднейших мастеров слова XX века — отечественных и зарубежных — о прошлом и настоящем книги, о том, какова роль чтения в судьбе каждого из нас и в судьбе цивилизации в целом, о читателях, о писательском ремесле составили предмет сборника. Издание иллюстрировано, адресовано широкому кругу читателей, книголюбам.
Человек читающий. Homo legens. — Москва : Прогресс, 1990. — 723 с. : ил.
Книга – один из самых близких друзей. В книгах мы находим ответы на вопросы, книги дают пищу для размышлений, книги воспитывают в нас человека, книги предлагают лучший интеллектуальный отдых и полёт воображения, потому что в книгах, в отличие от фильмов, нет ограничений на спецэффекты.
«Когда я вижу вокруг себя, как люди, не зная, куда девать своё свободное врем, изыскивают самые жалкие занятия и развлечения, я разыскиваю книгу и говорю внутренне: этого одного довольно на целую жизнь». /Ф. М. Достоевский/
«Муха села на лист, прочла и улетела, презирая написанное. Строгий критик». /Рамон Гомес де ла Сериа/
«Чтение сделало Дон Кихота рыцарем, а вера в прочитанное – сумасшедшим». /Бернард Шоу/
«Книги – те же люди… Люди мало дают, но много требуют. Книги дают много и требуют так мало: способности думать и чувствовать». /Аркадий Бухов/
«Книги лучше людей. Их можно захлопнуть и бросить». /Аркадий Бухов/
«БиблиОтека» — ещё в толковом словаре Ушакова вы найдёте это слово с ударением, как в старину, на третьем слоге. Какой необыкновенный аромат придаёт оно слову, как расширяет понятие, как смещает века и эпохи!.. Этим греческим словом – библиОтека – издревле называли книгохранилища, «имеющие целью собирание и хранение книг для общественного пользования». И к учреждению этому с уважением относились все.
«Атавизм! — заявит иной активный пользователь Всемирной паутины. — Зачем мне прибегать к услугам библиотекаря, если в моём распоряжении информационные ресурсы всех библиотек мира?» В каком-то смысле он будет прав, но, по сути, конечно, нет. Всемирная сеть вряд ли упразднит книги. Одно другому не мешает – Интернет и книгоиздание развиваются параллельно. Информационный бум подразумевает использование информации на всех носителях.
И так было со времён глубокой древности. Сначала это были глиняные таблички, папирусы, рукописи. Потом уже появились книги, карты, газеты и журналы, ноты, грампластинки, аудио- и видеокассеты, CD. Когда возникла информация, которая существует только в электронном виде, библиотеки начали предоставлять доступ к ней.
Пройдя путь от глиняных табличек Шумера, папирусов Древнего Египта, через скудное оснащение средневековых монастырей к собраниям учебников для первых школ, а от них – к бесплатной публичной библиотеке нашего времени, библиотека претерпела длинный ряд преобразований. И каждое из них было обусловлено потребностями современного ей общества. Любая крупная перемена в общественном идеале порождала изменения в библиотеке.
В идеале современная библиотека – динамичная, развивающаяся, активная, интерактивная система. «Библиотеки – сердце информационного общества», — декларирует ИФЛА (Международная федерация библиотечных ассоциаций). Былой романтический взгляд на библиотеки, как хранилища материальной культуры, запечатлевшие мудрость веков, уходит в прошлое, отступает перед холодной реальностью интранета, Интернета и мультимедийных технологий. Новым стратегическим ресурсом становятся информация, знание и творчество… и человек, обладающий информацией, знанием, творческим потенциалом. Возможности библиотек сегодня ограничивают только практические причины: недостаток средств и подготовленных кадров, а также необходимость перевода огромного массива данных в электронную форму. Препятствие на пути к информационному раю – инерция мышления да нехватка средств.
Прошли те времена, когда библиотекарь был молчаливым хранителем книжных богатств, лишь приобщал людей к знаниям, лишь предоставлял информацию. Ещё в конце 20-го века польский журнал `Przekroj` в своей известной подборке афоризмов иронизировал: «Библиотекарь низшего звена, чтобы справиться с работой, должен обладать эрудицией Аспазии, красотой Афродиты Книдской, выносливостью Геракла, бескорыстием Святой Клары и финансовым гением Генри Форда». Так тема книги и библиотекаря, ранее столь идиллическая и безмятежная, неожиданно превратилась в драму!..
Да, существуют законы развития, общие для человека, культуры, общества или природы. Один из них таков: чтобы выжить, надо меняться, но при этом оставаться собой. В теории культуры эта диалектика выражается как «традиция» и «новация».
Жизнь постоянно меняется, и те структуры, которые не поспевают за этими переменами, попросту не выживают. Специалисты утверждают: чтобы структура могла функционировать, необходимы, по крайней мере, три условия: 1) нужно быстро реагировать на контекст, который «здесь и сейчас»; 2) беречь и развивать всё то, что в прошлом оказалось эффективным и выдержало проверку временем; 3) быть чутким к веяниям будущего и заранее готовиться к нему.
Библиотека… Сколько сказано о ней красивых слов!..
Библиотека – основа цивилизации, стартовая площадка науки, первый университет. Без хорошо поставленного библиотечного дела общество интеллектуально оскудевает.
Библиотека – это единственное учреждение культуры, которое свидетельствует об универсальности мира, являясь его демократическим отражением. Она придаёт жизнеспособность реальному миру, оставаясь при этом в мире духовном, в мире без границ.
Библиотека – это память человечества. Бесславная память, как сказал Шоу, но она поможет нам построить будущее, немного похожее на наши мечты.
А у Борхеса, одного из самых эзотеричных писателей современности, директора Национальной библиотеки Аргентины, помните: «…И представлял себе я рай, похожим на библиотеку»?
Очень хочется деятельной любви!..
Подготовила Елена Токаренко *с использованием информации из открытых источников
Грамотный человек на Руси всегда был особо почитаем. Выдающихся грамотеев приглашали в Россию даже из-за рубежа. Был среди таковых, например, известный книжник и переводчик афонский монах преподобный Максим Грек. К книгам россияне относились, можно сказать, трепетно, потому что несли они людям просвещенность (от слова свет). Без них было бы невозможно развитие ни цивилизации, ни духовности. Но как наладилось производство книг в нашей стране? Расскажем о выдающемся деятеле, способствовавшем этому.
Явление мастера
В 1909 году в Москве в Театральном проезде был установлен монумент. Место для него было выбрано не случайно: неподалёку, на Никольской улице, расположены возведённые в XVII веке палаты бывшего Государева Печатного двора. Ещё раньше на этом месте располагалась первая печатня, основанная тем, чьё имя выбито на постаменте памятника: «Дьякон Николы Чудотворца монастыря Иван Фёдоров».
Но не своими заслугами перед церковью славен был этот человек. В историю он вошёл как первопечатник. Иван Фёдоров, сам овладев грамотой, а через неё многими познаниями, стремился открыть дорогу к знаниям всем русским. Он одним из первых на Руси начал печатать книги, используя алфавит кириллицы.
Книгопечатанию, как в России, так и в Западной Европе, предшествовала эра рукописных книг. Переписывали их, как правило, в монастырях, и при этом не обходилось без «человеческого фактора» — в книгах появлялись ошибки и отступления от оригинала, порой искажающие суть. В Европе конец этому в середине XV века положили изобретения немца Иоганна Гутенберга, создавшего первую в мире типографию и издавшего в ней в 1450 году Библию.
В 1552 году царь Иван Васильевич Грозный повелел наладить в России печатанье книг. Некоторые попытки к этому предпринимались и ранее, но все не достигали поставленной царём цели. В Москву был выписан уже известный в Европе датский книгопечатник Ганс Мессингейм, использующий у себя на родине технику печати Гутенберга. Москвой были закуплены книгопечатные станки и литеры церковнославянского алфавита. К1556 году всё оборудование было полностью смонтировано в Московском книгопечатном дворе. Установкой и наладкой станков занимался человек, известный как первый русский гравёр — Васюк Никифоров. Именно его работы украшали первые русские книги. Официально Печатный двор начал работать в 1563 году, получая щедрые средства из царской казны. Иван Грозный лично покровительствовал Печатному двору и внимательно следил за его деятельностью.
Первые книги
Уже через год выходят две книги Ивана Фёдорова. Первым появился «Апостол», ставший первой русской книгой, официально имеющей дату издания — 1564 год. Вторая книга — «Часослов» — также неразрывно связана с именем Ивана Фёдорова. На обеих книгах имелись выходные данные, где было прописано его имя. Все годы, предшествующие изданию первых книг, Фёдоров учился у Мессингейма, как повелел ему царь по совету митрополита Макария. Неслучайно поэтому первым изданием была книга религиозного характера — ведь одной из основных задач церкви того времени было образование. Вместе с Фёдоровым в работе над первыми книгами участвовал Пётр Мстиславец. Благословление изданию дал митрополит Макарий.
Печатали первую книгу почти год. За образец шрифта был взят так называемый рукописный полуустав XVI века — некрупные округлых очертаний буквы с небольшим наклоном вправо. В таком стиле обычно переписывали церковные книги. Чтобы печатную книгу было удобнее читать, мастера кропотливо выравнивали строки и пробелы между словами. Для печати использовали проклеенную французскую бумагу, тонкую и прочную. Иван Фёдоров сам набирал текст.
Книга содержала 534 страницы, на каждой по 25 строк. Тираж по тем временам был весьма внушительный — около 2000 экземпляров, благодаря чему до наших дней дошло не менее 60 уникальных книг. Они хранятся в музеях и библиотеках многих стран мира.
О первых годах жизни Фёдорова (так он подписывал свои издания, а истинное его имя — Иван Фёдорович Москвитин) известно немного. Место его появления на свет неизвестно, предположительная дата рождения — 1510 год. Доподлинно известно, что с 1529 по 1532 год Иван учился в Ягеллонском университете в Кракове. После его окончания он становится дьяконом в церкви Николы Гостунского. Там Фёдоров впервые встречается с митрополитом Макарием, с которым затем сотрудничал многие годы.
Не позднее 1550 года Фёдоров (тогда ещё Москвитин) оказывается в Москве. Здесь он стал известен как мастер-литейщик — отливал пушки. После появления Мессингейма начинает осваивать книгопечатание. Вслед за изданием в московском Печатном дворе его первых книг Иван Фёдоров возглавляет эту первую типографию. Здесь периодически ему приходилось сталкиваться с проблемами: Печатный двор несколько раз горел. Поджоги устраивали монахи-переписчики книг, не без основания опасавшиеся, что вскоре их труд окажется не востребован. Но после каждого пожара Фёдоров восстанавливал типографию и продолжал работу.
За пределами России
В 1568 году по указу царя Фёдоров перебирается в Великое княжество Литовское. В дороге Иван останавливается в городе Заблудове, расположенном в Гроднянском повете. Его у себя приютил бывший военачальник Григорий Ходкевич. Узнав о том, чем Фёдоров занимается, Ходкевич, как дальновидный государственный деятель, попросил первопечатника помочь с созданием местной книгопечатни. Открытие Заблудовской типографии состоялось в том же году. Напечатав несколько пробных «книг» (в каждой из которых было не более 40 непронумерованных страниц и не указывалось выходных данных), работники типографии под руководством Фёдорова издают первую и, по сути, единственную свою работу — книгу «Учительское Евангелие». Произошло это в 1568—1569 годах. После этого издательство прекратило работу, поскольку у Ходкевича появились дела поважнее. Имелись в виду серьёзные изменения в гражданской и политической жизни страны, связанные с подписанием в 1569 году Люблинской унии, превратившей Литву и Польшу в единое государство – Речь Посполитую.
Эта новость для Фёдорова ничего хорошего не сулила. Он решил перебраться во Львов, чтобы там тоже основать типографию. Но и тут его ожидало разочарование: местные купцы и банкиры не спешили вкладывать свои денежки в книгопечатание, а поддержки в лице духовенства Иван не нашёл, поскольку местные священнослужители были приверженцами рукописных книг.
Обмен опытом
Тем не менее, какие-то деньги Фёдорову всё же удалось наскрести, и он стал печатать книги и продавать их во Львове, Кракове и Коломне, а на вырученные деньги печатать новые. В 1570 году Фёдоров издал «Псалтырь».
В 1575 году Ивану был предложен пост управляющего Дерманского Свято-Троицкого монастыря. Фёдоров согласился на эту должность, полагая, что книгопечатание для него уходит в прошлое. Однако уже через два года первопечатник снова был занят организацией новой типографии по просьбе (и на деньги) князя Константина Острожского. Заработавшая вскоре Острожская типография выпустила ряд общеобразовательных книг: «Азбуку», «Букварь» (дополненное и переработанное издание «Азбуки») и «Греко-русскую церковнославянскую книгу для чтения». В 1581 году вышло издание «Острожской Библии», ставшее третьей знаковой книгой в биографии Фёдорова (две предыдущие — «Апостол» и «Псалтырь»).
После издания «Острожской Библии» Фёдоров передал бразды правления типографией старшему сыну, а сам отправился в турне по странам Европы с целью обмена опытом с зарубежными коллегами. В этой продолжительной поездке Иван узнавал много нового в сфере книгопечатания. Одновременно он знакомил европейцев со своими проектами и разработками. Доводилось ему встречаться и с высокопоставленными персонами, в числе которых был и император Священной Римской империи и король Германии Рудольф II.
Памятник И. Федорову во Львове
Из этого турне Фёдоров уже не вернулся. 5 декабря 1583 года во время очередной поездки он умер. Тело его было доставлено во Львов и предано земле на церковном кладбище Святого Онуфрия. Во Львове Фёдорову установлен памятник. Городская площадь, над которой он возвышается, издавна стала местом встреч местных книголюбов. Здесь можно обменяться книгами, приобрести новинку. Есть памятники и другим первопечатникам, в том числе напарнику Ивана — Петру Мстиславцу, или его белорусскому коллеге — Франциску Скорине (в Минске).
Россия всегда была читающей страной. И хотелось бы верить, что в эпоху интернета и новых информационных технологий отпечатанная на бумаге книга не станет атавизмом, подобно забытым людьми глиняным табличкам или берестяным грамотам.
«Чтение – тот процесс, во имя которого одни пишут, другие – печатают, третьи – обливаются над вымыслом слезами…» Герман Гессе
Дорогая моя страница
$32000000 — именно такая цена была назначена за старинный молитвослов, принадлежащий династии Ротшильдов на аукционе «Кристи» в 1999 году. Удивительного, впрочем, здесь мало: если есть люди, способные выложить целое состояние за картину, найдутся и те, кому больше по сердцу книги.
А когда-то, как известно, книг не было, и знания передавались изустно. Когда появились записи, Платон сетовал, что у людей атрофируется память, а с ней и мозги: когда читаешь можно не запоминать, проще прочесть.
Когда рукописные книги сменили печатные, мудрецы рыдали, что знание теряет свой аристократизм для избранных. Мол, общедоступные мысли (как общедоступных женщин) нельзя любить, ими можно только пользоваться. Владелец рукописи протестовал против появившегося печатного станка, как нарушившего его авторские права.
Как только изобрели компьютеры, стали бояться того, что они убьют книгу, ум и живую душу. Пока никто никого не убил — как всегда: одни изобретают, другие боятся, а третьи просто на ПК работают.
В России книга всегда была на особом положении. И не только по политическим и социальным причинам. Были у этого явления ещё и причины, скажем так, мистические. Придя в Россию достаточно поздно (в середине IX века с Кириллом и Мефодием), да ещё написанная на иностранном (древнеболгарском) языке, книга в нашей стране долго оставалась предметом не только сакральным, потаённым, но и отчасти чужим. А раз чужим, странным, то, значит, и уважаемым. Это «сакрализованное» отношение к книге полностью ушло лишь к началу XX века. Хотя отзвуки его слышатся до сих пор в известном постулате насчёт лучшего подарка.
В наши дни книга уже далеко не лучший подарок и давно уже не овеществлённый «глас вопиющего в пустыне» — теперь она предлагает себя лишь в своей основной функции. Книгу можно лишь читать – больше она ни на что не годится. Причем в наше время читать без титанических усилий по сбору макулатуры и без ночных стояний в очереди с трёхзначным номером, написанным на руке.
Так уж повелось, что способность к чтению стала своего рода показателем благополучия общества. Наверное, поэтому Советский Союз декларировал себя самым читающим государством в мире. Да и сегодня издательский бизнес у нас процветает: есть из чего выбрать, и есть от чего отказаться. Чуть ли не каждый может найти книгу себе по вкусу. Книг нестерпимо много. Книг больше, нежели можно душевно вытерпеть, понять, охватить мыслью…
Любовь к печатному слову неистребима. Вопреки всем прогнозам дело книги (спасибо, читатель!) живёт и побеждает! Думается, что книголюбы в большинстве своём – счастливые люди. Они оптимистичнее других смотрят на жизнь. Ведь книга – это собеседник, который не станет льстить, советник, который не наскучит, и друг, который не предаст! Психотерапевтический эффект изумительный! Можно горячо рекомендовать. Принимать перед сном. Хотя и с утра неплохо пропустить пару страниц для бодрости!..
Возможно, библиотерапия – не самый мощный способ исцеления, но зато он практически не требует особых усилий и оплаты. Взять книгу с полки можно самостоятельно, для этого присутствие психотерапевта, наличие рецепта необязательны. Библиотека всегда рядом, а услуги библиотекаря бесплатны. Так что читайте и обрящете!
Иван Бунин считал, что «человеку нужно обязательно прочесть всего семь книг. Ведь темы одни и те же: война и мир, любовь, добро и зло. Сложность в том, чтобы их найти».
А вы нашли свои семь книг? И много ли книг вы прочли в период самоизоляции? Поделитесь списком!
Подготовила Елена Токаренко (с использованием информации из открытых источников)
Вы замечали, как много весной книжных праздников? Судите сами: в апреле – Международный день детской книги, Всемирный день книги и защиты авторского права; в мае – Всемирный день свободы печати, День славянской письменности и культуры и, наконец, 27 мая — Общероссийский день библиотек. Кроме того, в этом году юбилейные даты у византийского просветителя, создателя славянского алфавита Мефодия (1205 лет со времени рождения) и русского первопечатника И.Ф. Фёдорова (500 лет).
Дорогие читатели-почитатели библиотек и читатели самостийные, в преддверии Общероссийского дня библиотек предлагаем вам принять участие в викторине «Печатный пряник». Вопросы – лёгкие, приз – замечательный! Конечно, книга! Её обладателем станет первый, кто правильно ответит на все вопросы! Ответы ждём до 27 мая по адресу: bibmedved@yandex.ru (с пометкой «Викторина»).
Так, сходу с помощью полусерьёзного теста определим среди читателей библиотечного знатока. Итак, внимание!
Вопрос 1. Где появилась первая библиотека?
А) в Древней Греции
Б) в Китае
В) в Египте
Г) в Ассирии
Вопрос 2. Из какого языка заимствовано слово «библиотека»?
А) из латинского
Б) из французского
В) из греческого
Г) из арабского
Вопрос 3. Кто из этих знаменитостей служил в библиотеке, был библиотекарем?
А) Иван Андреевич Крылов
Б) Николай Иванович Гнедич
В) Владимир Васильевич Стасов
Г) Хорхе Луис Борхес
Вопрос 4. Какому русскому писателю установлен памятник возле Российской государственной библиотеки?
